Каталіцкі Веснік Добрая Вестка ў тваім доме!
Мц 1, 18–24
Такім было нараджэнне Езуса Хрыста: пасля заручынаў Маці Ягонай Марыі з Юзафам, перш чым пачалі жыць разам, яна зачала ад Духа Святога. Юзаф жа, муж яе, будучы справядлівым і не хочучы зняславіць Яе, хацеў патаемна адпусціць Яе.
Калі ён надумаў гэта, вось анёл Пана з’явіўся яму ў сне і сказаў: Юзэфе, сыне Давіда! Не бойся прыняць Марыю, жонку тваю, бо тое, што нарадзілася ў ёй, ёсць ад Духа Святога. Яна ж народзіць Сына, і дасі Яму імя Езус, бо Ён збавіць народ свой ад ягоных грахоў.
А ўсё гэта сталася, каб збылося сказанае Панам праз прарока, які кажа: Вось Дзева зачне і народзіць Сына, і дадуць Яму імя Эммануэль, што азначае «з намі Бог».
Абудзіўшыся ад сну, Юзаф зрабіў, як загадаў яму анёл Пана, і прыняў жонку сваю.
Педагогика полутьмы
Стоя однажды в старинном готическом соборе в тот редкий момент, когда туристический гул стих, я заметил странную вещь: самые сильные молитвенные переживания возникают не в тех частях храма, где свет через витражи льётся ярко и прямо, а там, где цветные лучи едва пробиваются сквозь камень, создавая игру полутеней на древних колоннах. Средневековые зодчие знали то, что забыли архитекторы модерна с их культом тотального остекления: полутьма – не дефект освещения, а условие встречи. В абсолютной тьме человек слеп. В абсолютном свете – не нуждается в откровении. Но в полутьме готического нефа душа учится различать присутствие, которое не навязывается, а предлагает себя.
Я подумал об Иосифе. В том евангельском эпизоде, который Церковь предлагает нам сегодня, есть всё, что ненавидит современный человек: недосказанность, отсутствие прозрачности коммуникации, драматическое несоответствие между масштабом происходящего и скудостью объяснений. Мария молчит – не из мистагогического кокетства, а потому что тайна не её для разглашения. Ангел является – но даёт не стратегическую дорожную карту на тридцать лет, а лаконичную инструкцию для завтрашнего утра: «Не бойся принять Марию».
Мы, дети культуры транспарентности и тотального контроля, требуем от Бога работать как хороший проектный менеджер: дедлайны, майлстоуны, KPI. Мы готовы на подвиги – но при условии предварительного брифинга. Покажите нам презентацию с визуализацией результатов, и мы согласимся сотрудничать даже с Провидением.
Иосиф получает иное предложение. В одном из писем Кафки есть поразительное наблюдение: «Путь невозможно увидеть целиком, его можно только пройти». Кафка, конечно, говорил из своей экзистенциальной тревожности, но невольно описал структуру библейской веры. Авраам выходит, «не зная, куда идёт». Моисей ведёт народ, видя лишь облачный столп для следующего привала. Мария отвечает на благовестие, не имея ни малейшего представления о мече, который пронзит её душу у подножия креста.
Божественная педагогика строится не на принципе полного информирования, а на принципе достаточного присутствия. Иосифу не объясняют, что его приёмный Сын будет распят между разбойниками. Ему не показывают будущее бегство в Египет, трёхдневную потерю двенадцатилетнего подростка в храме, годы жизни с тем, кто скажет: «Кто матерь моя и кто братья мои?» Ему дают одно – имя: Иисус, «Ягве спасает». И второе имя, как тайный шифр для дешифровки всего остального: Эммануил, «с нами Бог».
Не «Бог указует путь». Не «Бог контролирует процесс». А «Бог с нами» – предлог с, обозначающий сопровождающее присутствие. Томас Манн в «Иосифе и его братьях» описывает, как библейские персонажи живут в особом модусе времени, где прошлое, настоящее и будущее не разделены непроницаемыми перегородками, а образуют единую ткань смысла. Манновский Иаков повторяет жесты Авраама не как архаический ритуал, а как вхождение в живую традицию, где каждое поколение заново проживает тот же выбор между расчётом и доверием.
Наш Иосиф – не тёзка египетского толкователя снов, но его типологический брат – тоже получает откровение через сон. И тоже должен сделать то, что кажется социальной катастрофой: принять беременную невесту в обществе, где такой поступок прочитывается однозначно. Толпа не увидит в нём праведника – толпа увидит в нём либо дурака, либо соучастника. Но Иосиф «встал и сделал, как повелел ему Ангел Господень». Это предложение – одно из самых коротких и самых революционных в Писании. Между сном и действием нет рефлексии, нет взвешивания за и против, нет консультаций с семейным психологом. Есть только пробуждение и послушание. Не слепое – а видящее именно то, что нужно видеть для следующего шага.
Симона Вейль писала, что внимание – высшая форма молитвы. Не экстаз, не мистические озарения, а способность не отвлекаться от реальности, которая открывается здесь и сейчас. Иосиф внимателен. Он слышит сон – и этого достаточно. Он не требует подтверждений, дополнительных явлений, контрольных проверок аутентичности ангела.
В мире, где мы верифицируем сообщения, проверяем новости на фейковость, требуем цифровых подписей от самого бытия – Иосиф просто встаёт и идёт. Можно сказать: наивность. Можно сказать: архаичное мышление. Или, может быть, духовная зрелость?
Полутьма – не божественная жестокость. Полутьма – среда, в которой формируется доверие. В абсолютной тьме невозможно идти – нужен хоть минимальный свет. В абсолютной ясности не нужно доверие – достаточно расчёта. Бог даёт ровно столько света, сколько нужно для формирования отношений, а не для составления бизнес-плана.
Иосиф получает не инструкцию по эксплуатации Мессии. Он получает приглашение войти в историю, которая больше его – но которая не состоится без его «да». Его свобода не отменяется откровением. Наоборот, она впервые обретает подлинный масштаб: не свобода мелкого выбора между опциями, а свобода сотворчества с Творцом.
Когда наутро Иосиф берёт Марию в свой дом, он не знает, что его скромное «да» станет одним из шарниров, на которых повернётся история спасения. Он знает только одно: «с нами Бог». И этого – достаточно.
На исходе Адвента, в последнее воскресенье перед Рождеством, Церковь предлагает нам не триумфальное шествие, не фанфары славы, а сон плотника. Откровение, которое приходит не в храме, не в явлении небесных воинств пастухам, а в ночной тишине спальни обручённых. Бог шепчет, а не кричит. Он предлагает, а не приказывает. Он даёт свет для следующего шага – и ждёт ответа.
В этом вся Его педагогика: не принуждение, не манипуляция, не перегрузка информацией. Только присутствие. Только «с нами». Только достаточно света для того, чтобы сделать следующий шаг. И увидеть – в полутьме – контуры чуда.
Разважанне падрыхтаваў а. Міхаіл Ткаліч SJ
для друку
