[1]Евангелле Мц 21, 28–32
Езус сказаў першасвятарам і старэйшынам народу: Як вам здаецца? У аднаго чалавека былі два сыны. Прыйшоўшы да першага, ён сказаў: Сыне, ідзі і працуй сёння ў вінаградніку. Але той адказаў: Не хачу! А пасля, апамятаўшыся, пайшоў. Тады ён падышоў да другога і сказаў тое самае. Той жа сказаў у адказ: Ужо іду, спадару. І не пайшоў. Каторы з двух выканаў волю бацькі? Кажуць Яму: Першы.
Тады Езус кажа ім: Сапраўды кажу вам, што мытнікі і распусніцы наперадзе вас ідуць у Валадарства Божае. Бо прыйшоў да вас Ян шляхам справядлівасці, і вы не паверылі яму. А мытнікі і распусніцы паверылі яму. Вы ж, убачыўшы, не апамяталіся пасля, каб паверыць яму.
Искусство выглядеть послушным
Есть особая категория людей, которые никогда не отказывают. Во всяком случае, сразу. Попросишь такого человека помочь – конечно! Позвонить – обязательно! Зайти – с удовольствием! Что-нибудь изменить в жизни – да давно пора! Он вообще человек отзывчивый. Просто сейчас немного занят. Но как только закончит одно важное дело, непременно займётся другим. А пока можно спокойно жить с приятным ощущением, что вопрос практически решён.
Возможно, именно таких людей Иисус имел в виду, рассказывая притчу о двух сыновьях.
Отец просит первого пойти поработать в винограднике. Тот отвечает: «Не хочу!». Неприятно, конечно. Но хотя бы честно. Второму отец говорит то же самое. И слышит в ответ: «Уже иду, господин!». Прекрасный ответ. Вежливый, благочестивый, совершенно правильный. Если бы существовала анкета на идеального сына, второй получил бы высший балл.
Вот только в виноградник он так и не пошёл. А первый, который сначала отказался, потом передумал и пошёл работать.
Иисус задаёт вопрос: кто из них исполнил отцовскую волю? Ответ очевиден. Но притча становится особенно интересной, если не торопиться с выводами и немного присмотреться ко второму сыну.
Ведь он не сказал ничего плохого. Не возмутился, не нахамил, не хлопнул дверью. Он даже не отказался! Он согласился. Просто его согласие почему-то не сопровождалось никакими действиями.
Мне кажется, мы неплохо освоили эту духовную технику.
«Надо бы помолиться». Конечно, надо. «Надо бы помириться». Безусловно. «Надо бы навестить того человека». Да, давно пора. «Надо бы больше доверять Богу». Совершенно верно. И вот уже можно поставить галочку напротив каждого пункта. Не потому, что мы всё сделали, а потому, что мы всё правильно поняли.
Впрочем, не будем слишком строги к себе. У нас ведь действительно хорошие намерения. Иногда даже очень хорошие. Мы искренне хотим быть лучше, внимательнее, добрее, терпеливее. Просто между намерением и поступком почему-то образуется небольшое расстояние. Иногда на несколько дней. Иногда на несколько лет. Иногда – длиной во всю жизнь. И самое удивительное: за это время мы успеваем привыкнуть к мысли, что уже движемся в правильном направлении.
А в притче есть одна деталь, которая не даёт мне спокойно продолжать эту сатиру.
Первый сын ведь тоже не был образцом послушания. Он отказал отцу. Иисус не пытается представить его ответ как нечто хорошее. Но этот сын оказался способен на перемену. Он передумал. Или, языком Евангелия, раскаялся.
И притча неожиданно перестаёт быть историей о хороших и плохих сыновьях. Она становится историей о том, что человек не обязан навсегда оставаться таким, каким был.
Это, кстати, довольно неудобная новость для всех, кто привык раздавать людям окончательные характеристики.
«Он у нас такой». «Она никогда не изменится». «С ним всё понятно». Мы вообще любим, когда люди остаются на своих местах. Особенно если эти места мы им уже определили. Это очень удобно!
А мысли Бога – не наши мысли, и его классификации – не наши классификации.
Пророк Иезекииль говорит о том же: если грешник отвернётся от своего греха и начнёт поступать справедливо, он будет жить. Бог не запирает человека в его прошлом. Даже если сам человек уже давно там прописался. И потому в Евангелии появляется совершенно скандальное утверждение: мытари и блудницы идут в Царство Божие впереди религиозных авторитетов.
Не потому, что их прежняя жизнь была прекрасна. Не потому, что для Бога не важна моральность. А потому, что они услышали призыв и поверили ему. Они позволили Божьему слову изменить направление своей жизни. А те, кто привык считать себя духовно благополучными, заметили то же самое, но всё равно не передумали.
Вот что, возможно, самое опасное в духовной жизни: не столько однажды сказать Богу «нет», сколько настолько привыкнуть к собственному «да», что перестать замечать, что за ним давно ничего не следует.
Можно годами быть согласным с Евангелием. Соглашаться с проповедями, кивать во время чтений, одобрять хорошие мысли, даже искренне восхищаться святостью других людей. И при этом не позволять Богу затронуть ни одного конкретного участка нашей жизни.
Впрочем, тут я бы не хотел превращать притчу в очередной призыв немедленно стать идеальным христианином. У нас и без того достаточно поводов для самокритики. Мне кажется, здесь важнее другое.
Отец в притче не требует от сыновей красивых объяснений. Он просто зовёт их в виноградник. И даёт им возможность ответить.
А виноградник – это, возможно, не какое-то далёкое и героическое место, куда однажды отправляются особенно духовные люди. Это вполне конкретная жизнь, в которой сегодня кому-то нужно наше внимание, кому-то – прощение, кому-то – честный разговор. Где Бог просит нас не просто одобрить Его замысел, а немного поучаствовать в нём.
И, может быть, для этого не обязательно сначала почувствовать себя совершенно готовым. Первый сын ведь не дожидался, пока у него появится идеальное настроение, правильная духовная мотивация и полная уверенность в собственных силах. Он просто передумал и пошёл. Ведь Бог не перестаёт звать.
И, пожалуй, это хорошая новость для всех нас, кто иногда слишком долго собирается с духом, чтобы наконец начать жить по Евангелию. Потому что пока мы ещё слышим этот призыв, у нас остаётся возможность изменить ответ.
Даже если вчера мы сказали «не хочу».
Даже если сегодня снова сказали «уже иду».
Главное – чтобы однажды мы всё-таки оказались в винограднике.
Размышление подготовил о. Михаил Ткалич SJ