[1]Евангелле Мц 22, 1–10
У той час: Адказваючы, Езус зноў расказаў прыпавесць першасвятарам і старэйшынам народа: Валадарства Нябеснае падобнае да караля, які справіў вяселле для сына свайго. I паслаў слугаў сваіх паклікаць запрошаных на вяселле, але не хацелі прыйсці.
Зноў паслаў іншых слугаў, кажучы: Скажыце запрошаным: вось я прыгатаваў гасціну маю, зарэзаны валы мае і адкормлена жыўнасць, і ўсё падрыхтавана. Прыходзьце на вяселле!
Але яны пагардзілі і адышлі: хто на сваё поле, а хто на свой гандаль. Астатнія ж, схапіўшы слугаў ягоных, зняважылі і забілі іх.
Кароль жа раззлаваўся і, паслаўшы войска сваё, знішчыў забойцаў гэтых і падпаліў іхні горад.
Тады ён кажа сваім слугам: Вяселле гатова, але запрошаныя не былі годнымі. Таму пайдзіце на ростані і ўсіх, каго сустрэнеце, запрасіце на вяселле. I слугі тыя, выйшаўшы на дарогі, сабралі ўсіх, каго знайшлі: і кепскіх, і добрых. І напоўнілася вяселле гасцямі.
Завтра обязательно
Есть люди, которые не верят в Бога. Есть люди, которые полагают, что верят, но в храм не ходят. А есть особая порода: они и верят, и ходят, и совершенно искренне собираются когда-нибудь начать жить по-настоящему. Просто сейчас немного не до этого.
Нужно закончить дела, решить пару вопросов, разобрать завалы, привести в порядок мысли. А потом, конечно, будет время и для молитвы, и для близких, и для тишины, и для Бога. В конце концов, нельзя же являться на пир в таком беспорядке.
Царь из евангельской притчи придерживается другой стратегии. Он не присылает памятку «Как подготовиться к торжеству». Он сообщает: «Всё готово». Причём, если заглянуть в греческий текст, готов ариcтон, слово, которым называли дневную трапезу. Звали не вечером, когда дела уже позади, а в середине дня, когда они в самом разгаре. Тут и выясняется, что у приглашённых есть занятия поважнее: один отправляется на поле, другой по торговым делам. Ничего предосудительного: поле само себя не обработает, торговля не ждёт.
Но обратите внимание на глагол, которым Матфей описывает отказ. Приглашённые не отвергли, не возмутились и не сказали, что царский сын им неинтересен. Они ἀμελήσαντες, то есть «не позаботились», «отнеслись небрежно». Враждебность по крайней мере признаёт, что приглашение чего-то весит. Безразличие – самый вежливый способ обнулить его. Именно поэтому притча так неудобна: в ней негде спрятаться за словами «мы не из тех, кто восстаёт против Бога». Мы и не восстаём. Мы заняты.
Современный человек вообще эксперт по части занятости. У него есть календарь, список задач и даже приложение, которое напоминает ему отдохнуть. Он заказывает продукты из совещания, отвечает на сообщения по дороге в гости и слушает подкаст о том, как правильно распоряжаться временем, переживая, что времени не хватает. Он может искренне любить близких и месяцами не находить минуты, чтобы с ними увидеться. Может верить в Бога и переносить молитву на завтра. Может мечтать о внутреннем мире когда-нибудь, но сначала хотеть решить внешние вопросы, то есть примерно никогда.
Раввины рассказывали похожую историю о царе, который позвал слуг на пир, не назначив часа. Разумные нарядились и сели у дворцовых ворот: пир может начаться в любую минуту. Глупые пошли работать: ведь не сегодня же. «Завтра обязательно» есть не что иное, как это «не сегодня», произнесённое достаточно серьёзным голосом.
Дела вообще обладают удивительным биологическим способом: они размножаются делением. Закончишь одно, а их уже три. Наведёшь порядок в одном углу жизни, а в соседнем течёт. И незаметно мы начинаем жить так, словно настоящая жизнь начнётся после того, как закончится подготовка к ней. Подготовка при этом оказывается единственным занятием, которое действительно никогда не кончается.
А царь между тем говорит в прошедшем времени: приготовлено. Не обещано на когда-нибудь, а готово. Пророк Исайя описывает эту трапезу подробно: тучные яства и вина, выдержанные на осадке, то есть выдержанные годами. Бог ничего не импровизирует, это самое давнее приготовление в истории. И обещает Он не только еду: уничтожить смерть, снять с народов покрывало позора, отереть слёзы со всех лиц. Заметьте, как устроена эта сцена. Слёзы отирают тем, кто пришёл с заплаканным лицом. Никто не просит предварительно умыться.
Поле и торговля ни в чём не виноваты. Виновато место, которое мы им отвели: даже хорошая вещь, поставленная на главное место, остаётся самозванцем. Мы так старательно обеспечиваем жизнь, что на саму жизнь не остаётся времени. Так заботимся о близких, что перестаём с ними бывать. Так готовимся стать лучше, что не пускаем Бога встретить нас там, где мы есть.
Поэтому христианская жизнь начинается не с очередного обещания исправиться, а со встречи. С Евхаристии, к которой приходят не потому, что стали достойными гостями, а потому, что приглашены.
И заметьте, кто в итоге заполнил зал. Царь не стал ждать, пока первые гости закончат дела. Он послал слуг на выходы дорог, и они привели всех, кого нашли, злых и добрых. Тех, кого застали в пути, без поля и без лавки. И пир, как сказано, наполнился. О том, что все дела при этом закончены, в Евангелии не упоминается.
Размышление подготовил о. Михаил Ткалич SJ